Длань Покровителей 1. Земля избранных  - Мария Бородина

Просыпающееся солнце заполоняло небесный купол розовой дымкой. Небо над чужой землёй было выше, чище и прозрачнее. Один лишь нечаянный взгляд в бесконечную высь вызывал желание разбежаться и взлететь, оставив позади проблемы и печали. Линии перистых облаков, улыбаясь сквозь преграду звенящего ветерка, зазывали прикоснуться к ним. Нери почти ощутил, как взмывает, рассекая плотный студень утреннего тумана…

Но тягостные мысли тут же сбросили обратно на землю.

Утро на Девятом Холме не шло ни в какое сравнение с Иммортельским, но тоска по дому всё равно не отпускала. Она ершилась капризным котёнком под ложечкой и время от времени напоминала о себе, царапаясь.

Нери закрыл окно. Раненое плечо тупо заныло, вторя пронзительной грусти. Он потрогал плотный пласт бинта, панцирем покрывающий кожу. Не промок. Да и боль уже не та. Странно, ведь ночью он отчётливо видел пятна крови, проступившие на марле. А накануне вечером, когда Зейдана делала перевязку – едва не отдал концы от боли. Жрица, правда, предупредила, что ночью может стать намного хуже, и велела не пугаться изменений.

Как знать… Может, ему и не суждено умереть от сепсиса, и здешние методы не так безнадёжны.

Нери снова надавил на повязку. Рана отозвалась несильной зудящей болью. Обернувшись, покосился на запылённое ростовое зеркало, что коротало часы в захламлённом углу кабинета. Ядерная смесь страха и любопытства сдавила горло. Накануне, во время перевязки, Нери так и не рискнул взглянуть на рану. Пора бы узнать, как выглядит новый знак отличия.

Преисполненный решимости, Нери приблизился к зеркалу. Серебристый местами потускневший овал жадно вобрал в себя его силуэт. Здешние зеркала здорово искажали реальность, но древняя стекляшка превзошла все его ожидания. В отражении, впервые за два дня, Нери узнал себя.

Откинув волосы за спину, оглядел раненое плечо. Память не обманула его. Знакомые крапинки крови так и красовались на белой повязке, однако, они успели потускнеть и стали напоминать следы засохшего кофе. Около белого тканевого квадрата грозно проступала отвратительная краснота, однако, ткани не выглядели припухшими.

Испуг и отвращение запульсировали под кожей. Нери осторожно поднёс ладонь к островку повязки. Пальцы подцепили краешек пластыря и резким движением сорвали ткань. Внезапная боль обожгла шею: липкая полоска зацепила волосы. Иммортельские женщины наверняка оценили бы медовый пластырь, как прекрасное средство для эпиляции.

Всё было не так страшно. Припухшая алая линия смыкала воедино два рваных края кожи у основания шеи. Чистая рана походила на аккуратный взбухший зигзаг. Никакого смрада разложения, никакой мерзкой сукровицы с ошмётками гноя. Удивление согрело грудь, как глоток «Номера один»: всего лишь за сутки рана, которая несла смертельную опасность, затянулась и срослась! Коснулся сукровичной корочки, ожидая подвоха, но неприятных сюрпризов не последовало.

Нери поймал в отражении собственный взгляд: изумлённый и настороженный. Казалось, что всё происходящее вокруг – сон. Вечные истины рушились одна за другой, уступая место полнейшему непониманию. Больше не было точек опоры и остова, за который можно было бы зацепиться. Почва, держащая фундамент, проседала разрастающимся оползнем, а рушащийся пол оставлял его беспомощно болтаться в невесомости. Мир вокруг теперь казался восхитительной изменчивой иллюзией, а жизнь – театрализованным представлением. Лишь такая нелогичная концепция могла объяснить всё происходящее.